Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: графоманские угодья (список заголовков)
00:15 

Ролевое

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Фандом: ГП
Жанр: ангстороманс, но в основном чернуха и порнуха
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Флинтвуд
Примечание: приватная игра на радость нам двоим, извращенцам
Дисклеймер: персонажи писались для ролевой Hogwarts|One moment to step up


@темы: Графоманские угодья, potterpotterpotter, Slash, NC-17, Let's play!, BDSM

00:47 

Мартин и Боль

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Однажды, давно еще, почти десять лет назад Мартину сделали очень больно. Но он проснулся на утро, как всегда пошел на учебу и продолжил улыбаться. Ему было грустно, страшно и мучительно, но он все равно улыбался и исправно выполнял свои социальные контракты. И только ночью позволял боли завладеть собой. Он выходил в окно и громко, протяжно выл на Луну, умоляя ее хоть немного уменьшить страдания. И постепенно, капля за каплей, Луна выпивала горе Мартина. А плату, казалось бы, брала совсем небольшую.
Теперь Мартину не бывает больно. Но еще ему не бывает стыдно, обидно, радостно, амбициозно... Ему не бывает никак. Осталась лишь память о том, что есть счастье, сострадание, жалость, злость, увлеченность. Мартин не жалеет, что отдал Луне вместе с болью все остальные эмоции, ведь он больше не испытывает сожалений. Он просто учится копировать их у других людей, чтобы они не видели умиротворенное равнодушие на дне его глаз.

@темы: Графоманские угодья, Готы не плачут, белила потекут, our world, Original, G

17:25 

Синий Лес. Fairytale

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Давным-давно, когда гигантские птицы Лету еще бороздили небесные просторы, ловко лавируя между желтых облаков, когда два фиолетовых солнца - темное и светлое - неспешно сменяли друг друга, окрашивая Землю в фантастические цвета, на краю огромного и единственного в то время материка ютился Синий лес. Его синие кроны величественно возвышались над густой белоснежной травой и оттеняли ее лазурно-голубым. А в зарослях этой травы, чистой, нетронутой цивилизацией Гигантов, живших на большей части Материка, обитали одни из самых маленьких существ тогдашней Земли - ромашковые ежики. Размером они были всего лишь пол пальца птицы Лету, но сами очень юркие подвижные зверьки. Даже их маленький острый носик постоянно находился в движении, вынюхивая самые сочные, самые свежие листочки Синих деревьев. На миниатюрных лапках у них были острые коготки, которыми они цеплялись за кору деревьев и ползли наверх, в самую гущу крон. Наиболее отважные ежики могли забираться даже на самый верх, где такой мощный внизу ствол становился не отличим от юного побега Синего дерева. А ромашковыми этих ежиков прозвали за то, что спины их были усеяны отнюдь не иголками, а самыми настоящими ромашками, с беленькими лепесточками и голубой серединкой.
Ежики были по своей натуре добрыми существами, они дружили с Синими деревьями и всячески им помогали - срывали больные листья, отламывали умирающие ветки. А деревья в свою очередь отдавали им часть здоровых листьев, чтобы ежики могли питаться, и не пускали в лес гигантов, способных одним махом уничтожить всю популяцию ежиков. Ежики были мирными, никогда ни с кем не воевали. Хотя, возможно, они и могли быть злыми и воинственными, но испокон веков в их лесу не было никого, кроме них, поэтому проявлять агрессию им было просто не на кого.
Так, наверное, они и жили бы до конца времен, не зная ничего, кроме своего замкнутого мирка, если бы однажды один юный и не в меру любопытный ежик не попытался пересечь Великую Границу - место, где заканчивается лес и начинается остальной мир.
Светло-фиолетовое солнце только начинало свой неспешный путь по небосводу...

@темы: G, Original, fairytale, Графоманские угодья

02:17 

Настроение

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Все начиналось в романса инквизитора. «Золотистые гавани Ниццы, кораблей расписные сходни. Как тревожат меня ваши птицы и один молодой негодник…» Просторная комната была погружена полумрак. Единственным источником света выступал жарко растопленный камин, но этого хватало только на то, чтобы вырвать из темноты два кресла, находившихся перед ним. Герман стоял между этими креслами и выжидающе смотрел на Мартина, усмехаясь краешком рта. Он был чуть навеселе. Происходящее скорее забавляло его, нежели пугало.
Мартин подошел к нему, неторопливо, как-то буднично расстегнул его рубашку и стянул ее с плеч. Герман никак не среагировал, продолжая так же стоять и смотреть, словно его это вообще не касается, словно он всего лишь сторонний наблюдатель, но никак не участник действа. По лицу Мартина вообще ничего нельзя было прочитать. Герману иногда казалось, что у парня не лицо, а маска.
Мартин окончательно снял с него рубашку и небрежно бросил ее на кресло. Герман расслабил плечи, развел руки в стороны, потягиваясь. В комнате было тепло и уютно. Он был рад, что удалось хоть половину тела избавить от сковывающей одежды, обнаженной кожей почувствовать мягкий воздух, ищущий от камина. Герман запустил руки в волосы, распуская тугой хвост на затылке. Он уже чуть было не замурчал от удовольствия, как Мартин ударил по его предплечьям, опуская его руки вниз.
Герман возмущенно зашипел, брови его сдвинулись к переносице, выражая крайнюю степень недовольства, однако не сказал ни слова против.
Теперь настала очередь Мартина прожигать его взглядом. Он знал, что будет делать, но чувствовал, что что-то упускает. «Апассионата» Бетховена, доносящаяся из динамиков ноутбука, настраивала на нужный лад. Спустя пару мгновений, Мартин развернулся к креслу, стоявшему позади, и взял лежащие там подтяжки. С неменяющимся выражением безразличия в глазах, он надел их на Германа, расстегнул его брюки и чуть спустил, так, чтобы был виден кусочек темно-зеленых плавок. Вот теперь хорошо. Узкие черные полоски подтяжек – как раз то, чего не хватало на полочно-белой коже Германа. Мартин позволил себе приподнять уголки губ в удовлетворенной улыбке.
Он протянул руку вверх и притянул висящие над ними на цепи кандалы. Только он взял запястья Германа, как в ноутбуке зазвучал хриплый мужской голос. «А, как известно, мы народ горячий…» Герман сделал попытку засмеяться, но, наткнувшись на ледяной взгляд Мартина, тут же пресек этот порыв. «…И не выносим нежностей телячьих. Но любим мы зато телячьи души. Любим бить людей, любим бить людей, любим бить людей…» Мартин стремительным движением поднял руки Германа и заковал их в кандалы. Тот вскрикнул, но все же не выдержал и захохотал.
Мартин резко отошел от него к столу и захлопнул крышку ноутбука, пресекая дурацкую музыку. Как же он жалел, что не может так же захлопнуть Германа. Вечер был безнадежно испорчен.
- Сука… - прошипел Мартин и вышел из комнаты, оставив Германа висеть на кандалах и думать о своем поведении.

@темы: Графоманские угодья, our world, Slash, PG-13, BDSM

20:08 

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Пишу про кудрявых ежиков, завязших в фиолетовом киселе.
Они плавают там, перебирая лапками с маленькими пальчиками, и ищут морковку.
Им очень сложно, потому что они даже позвать ее не могут - кисель заливается в рот, а ежики кисель не пьют.
Но когда они все-таки находят морковку, их радости нет предела.
Это и есть высшее счастье =Ъ

@темы: Графоманские угодья, Меня и так прет. Наяву, без всякого компота

21:24 

Жаба

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Огромная зеленая жаба сидела на пригорке в самой середине бездонной топи. Ее жирные перепончатые лапы утопали в мутной болотистой жиже. Веки ее были плотно сомкнуты, так, чтобы даже малейший луч света не смог сквозь них пробиться, а широкая пасть наоборот - открыта и излучала потоки приторного вязкого запаха. На этот запах и шли все те, кто каким-то образом оказывался у ее болота. Они планомерно тянулись к жабе, с легкость преодолевая топь, и попадали прямо ей в рот. Покорно и слепо. Разбойники, крестьяне, графы, князья, священники, дети, взрослые и старики, больные и здоровые. К ней шли все без разобра, со всеми своими проблемами, радостями горестями, счастьем и депрессией, а жаба безвольно проглатывала их. Она же была слепа и неразборчива в еде. Когда она проглатывала чью-то радость, на ее спине вспучивались цветные волдыри. Они лопались, и радужная слизь выплескивалась на окружавшую жабу топь. Тогда посреди унылого болота вырастала зеленая-зеленая трава и распускались непревзойденные по своей красоте цветы. Идущие во всеядную пасть люди, когда видели их, становились счастливее, и жаба снова давала удобрения для новых цветов.
Но порой наступали такие времена, что к жабе никто долго не приходил. Цветы вяли, жаба злилась, болото становилось еще опаснее, чем раньше. Путники могли утонуть даже не дойди до своей цели. И только очень счастливый человек мог в такие моменты добраться до жабы и вновь оживить волшебный сад.

@темы: Графоманские угодья, Меня и так прет. Наяву, без всякого компота

02:54 

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Я прям с каждой минутой становлюсь добрее.
Таким чертовски добрым, что аж самому тошно))
А добро порождает радость.
А радость порождает тепло.
А тепло порождает удовлетворение.
А удовлетворение порождает счастье.
Приходишь к столу, а там гречка стоит. Но такая вкусная, с молоком и с сахаром. Возможно рядом даже баночка клубничного варенья стоит. И так удобно садишься на мягкий стул, берешь небольшую ложку и начинаешь поедать свою гречку. Но когда-нибудь тарелка становится пустой. Заглядываешь в холодильник, а там еще одна кастрюлька стоит - с рисом. Кладешь себе этот рис в ту же тарелку, заливаешь молоком и добавляешь клубничного варенья. И так вкусно вроде, и сытый ходишь, а чего-то еще хочется. Приходишь к кому-нибудь в гости, а у них на столе макароны, картошка, жареная курица, колбаса, сыр, салатики, икра красная, икра черная... И приглашают к столу, и ешь все это так, что чуть не давишься. Но когда-нибудь приходится вставать из-за стола и уйти, а ведь с собой-то еду не заберешь. Приходится возвращаться к своему рису и гречке, а как она заканчивается, идешь в магазин и снова покупаешь ту же радость. А в голове все вспоминается этот вечер в гостях, как там было весело, хорошо, вкусно... И так хочется туда вернуться, а еще лучше - закатить пир у себя дома. Но ты понимаешь, что для этого надо больше работать, надо тщательно выбирать продукты, надо их готовить, а еще надо как-то перестать бояться, что они могут быть испорченными, просроченными, бракованными, генномодифицированными, что ими можно отравиться, заболеть, умереть, что после их употребления будет мучительно больно...
Но порой воспоминания о шведском столе так сильны и притягательны, что плюешь на все предрассудки и вместо привычной гречки отважно берешь большой кусок свежей говядины, а к ней килограмм картошки, морковку, помидоры, огурцы, грибочки, колбасы по-больше, сыр подороже, сверху майонез, кетчуп, соус для мяса, приправы... И понимаешь, что от страха-то не осталось и следа, что эти усилия и время на приготовления будут одними из лучших в жизни, что готов потратить на это хоть все деньги, что имеются в наличии и еще взять в долг.
И сидишь потом среди всего этого великолепия, радостный и счастливый, и понимаешь, что больше никогда не променяешь их на примитивную гречку, пусть и с вареньем, только потому, что с гречкой было проще.

@темы: Графоманские угодья, Концепт в чайной ложке, Меня и так прет. Наяву, без всякого компота

00:17 

Антиэмобой. Повесть в одно действие

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Посвящается поколению 90-х и моему любимому мужу, на идею которого написана данная вещь =)

Молодой человек нерешительно зашел в кабинет психотерапевта. На нем были потертые джинсы, заправленные в высокие тяжелые сапоги, черный свитер давно потерял свою былую форму, не мытые пару дней волосы стянуты в тугой хвост у основания шеи. Он прошел к креслу и примостился на его краешке. Руки нервно теребили кольцо на пальце. Врач тепло ему улыбнулся и попросил рассказать, в чем его проблема. Молодой человек вздохнул и, собравшись с мыслями, начал свой рассказ.
- Понимаете, доктор... у меня очень серьезная проблема, - он все еще не знал, как сформулировать ее и блуждал взглядом по кабинету в поисках подсказки.
- Понимаю, понимаю, - подбодрил его психотерапевт. – Да вы не стесняйтесь, рассказывайте. Может, чаю?
- Нет, спасибо, - парень снова вздохнул. – Ну, так вот. Доктор, у меня все хорошо! Я счастлив! – на этом он поднял отчаянный взгляд на врача. - Все люди как люди...

@темы: Графоманские угодья, Готы не плачут, белила потекут, Original, G

03:43 

Золушка и ее Алмазный Топор. Fairytale

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Золушка сидела на грязном крыльце в своем стареньком грязном платьице и горько рыдала, сжимая в руках одну хрустальную туфельку. Ледяной неровный камень крыльца холодил босые ступни, ночной ветер пронизывал до костей, но девушке было все равно. Она рыдала от того, что Принц больше с ней никогда не будет, ведь вторая туфелька осталась во дворце, а на такую оборванку, как она, Принц никогда не посмотрит. Горькие слезы катились от осознания своей ненужности в собственном доме, даже отец, которого она любила больше всех на свете, во всем слушался свою новую жену и по ее воле не обращал никакого внимания на родную дочь. Даже друзья с ней не общались просто потому, что из-за количества домашних дел у Золушки не было времени на встречи с ними. Осознание того, что вокруг нее столько людей, которых она любит, ценит, которыми она дорожит, не обращают на нее внимания, капля за каплей высасывало из нее жизненные силы. Та паутина межличностных отношений, которую Золушка плела всю жизнь, теперь жестоко душила ее.
Неожиданно светло-голубое сияние нарушило темноту ночи. Золушка подняла взгляд и увидела перед собой Крестную.
- Крестная! – воскликнула Золушка, вскакивая с крыльца ей на встречу и бросаясь в ее объятия.
Фея тепло улыбнулась и обняла девушку, затем мягко отстранила ее, и в руке женщины появилась бархатная коробочка.
- Крестная, ты принесла мне вторую туфельку? – слезы перестали течь по юным щекам, Золушка широко улыбалась, она почти начала светиться изнутри так же, как фея.
- Нет, дорогая, - мягко произнесла Крестная и, увидев, что улыбка на лице ее подопечной тут же померкла, добавила: - Я принесла тебе гораздо лучший подарок.
Она открыла коробочку. На черном атласе лежал искусно сделанный топор. Фея достала его и протянула Золушке. Та осторожно взяла оружие и удивленно посмотрела на Крестную.
- Это – алмазный топор, - пояснила фея, - разруби им всю свою паутину, которую ты наплела, и беги отсюда, далеко-далеко. Туда, где тебя будут любить и в хрустальных туфельках, и в деревянных башмаках, любить искренне, не требуя ничего взамен. Беги туда, где ты будешь действительно счастлива, и где прошлое не будет приковывать тебя железными кандалами к холодной земле. А если в первый раз не получиться, алмазный топор всегда будет с тобой. Он разрубит все кандалы, и ты снова сможешь бежать, легкая как колибри, навстречу новым переменам.

@темы: Original, G, Графоманские угодья

01:58 

Кочан

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Небольшой кочан мерно качался на волнах желудочного сока в огромной утробе гигантского животного. Он не знал, что это за животное, ведь он не мог видеть сквозь стены желудка. Он знал лишь то, что оно проглотило его, а вот когда это случилось – оставалось только догадываться. Смертельный сок успел разъесть несколько верхних его листьев, явственно чувствовалось пагубное влияние на его сознание. Правда, хоть эта ядовитая жидкость и была по своей природе на редкость мерзкой, ей очень не нравилось такое положение дел. Сок был добрый. Он всегда сильно огорчался, когда ему приходилось кого-то разлагать на мельчайшие частицы, но он ничего не мог с собой поделать – таким его создали, и не ему что-то менять в этом мире. Однако в его власти было чуть облегчить жизнь несчастным, которым выпал жребий закончить свои дни в его неласковых объятиях. Сок посылал своим невольным жертвам наваждения – прекрасные и одновременно ужасные в своем совершенстве.
Но этот, совсем еще юный, зеленый кочан упорно сопротивлялся такому положению дел. Обычно жертвы тихо засыпали и смотрели прекрасные сны, длинною в жизнь, даже не подозревая, где они оказались. Но стоит только проснуться и наваждение тут же спадает. Кочан увидел всю настоящую реальность, которая его окружает. Он увидел десятки таких же, как он – одни были еще свежие, другие уже успели раствориться до самого основания, и кочан мог только догадываться, сколько его собратьев совсем исчезло в бездонном океане желудочного сока.
Избавившийся от наваждения кочан хранил в себе все воспоминания о приходивших к нему галлюцинациях. Когда он только попал в желудок – или, как ему говорили в наваждении, родился – весь мир был его. Целостный, прекрасный, ничем не замутненный. Он смотрел на все широко распахнутыми глазами, прекрасными и чистыми в своей наивности. Это было так увлекательно, интересно, хотелось испробовать весь потенциал открывшихся ему возможностей. В конце концов, когда еще удастся исследовать новый мир? Но постепенно, с каждым прожитым днем кочан ощущал, будто что-то от него уходит. Как с каждой секундой мир меняется. Это не было ни хорошо, ни плохо. Просто что-то исчезало. Исчезали вещи, животные, растения, люди, мысли даже его организм постепенно исчезал – клетка за клеткой. Появлялось только одно – ОСОЗНАНИЕ. Это осознание буквально рвано на части его разум. Чем отчетливей он понимал, что мир – лишь наваждение, тем быстрее оно исчезало. И вот, в один прекрасный день он проснулся в этом странном месте, в середине безбрежной равнины желудочного сока в окружении таких же кочанов, как и он сам. ОСОЗНАНИЕ не принесло ему ни пользы, ни облегчение. Он понял, что он – всего лишь овощ, бессмысленный, беспомощный. И когда закончатся его листья, его просто не станет.
А проглотившее его животное – Жизнь. Только Она может подарить столь сладостные наваждения, а потом сама же их и разрушит. Жизнь – травоядное животное. Она питается только капустой. Потому что так интереснее. Сначала взять маленький стержень, а потом навешивать, навешивать и навешивать на него разные листочки, надежно скрывая его суть. И только желудочный сок, который кочаны привыкли называть Временем, может растворить всю оболочку, бесстыдно оголяя Истину. Правда Истина – очень стеснительная барышня строгого воспитания. Она не может позволить себе ходить обнаженной. И тут же отвешивает Жизни сильную оплеуху и тут же рвет с ней все отношения.

@темы: Меня и так прет. Наяву, без всякого компота, Original, Концепт в чайной ложке, Графоманские угодья

17:02 

Сможет ли бросить Кая Снежная Королева?

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Автор: Ogat Markin (green-ars@ya.ru)
Original, почти slash, если это возможно с таким рейтингом
Жанр: fairytale
Рейтинг: G (я тоже в шоке оО")
Посвящается: Ангеле. Заяц, ты прекрасна)) Отдаю эту сказку тебе в полное распоряжение. Хотелось для тебя чего-нибудь красивого, а не жесть какую-то, уж не обессудь))

Его нашли в самый разгар зимы, когда во всю бушевали злые метели, заметая землю толстым слоем колючего снега. Второй месяц уже стояли сильные морозы. Такие, что можно было брать ведро воды и лепить из нее фигуры, словно из пластилина - она замерзала на глазах. Даже самая отчаянная детвора в это время предпочитала не высовываться из дома...

@темы: G, Original, Slash, Графоманские угодья

15:04 

Повесть "Свадьба". Часть первая "Помолвка"

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
А мы живем от полнолуния до полнолуния. А во время полнолуния непоколебимые горы моего нервно-психического состояния стоят и, соответственно, не колеблются. Но стоит только серебряному лику просыпать на них свой тусклый свет, как начинается стобальное землетрясение, просыпаются вулканы накопившихся психозов, мощной струей выплескиваются наружу, провоцируя лавины, чтобы жизнь не казалась сгущенкой с клубничным джемом.
Вышел я на темный, неприветливый Каменоостровский около половины одиннадцатого, и тут же прямо в рожу мне ударил светящийся кулак Луны. И ни одного дрянного облачка на небе. И даже городской смог куда-то рассосался. Иду я, спрятав руки в карманы и кутаясь в пальто, по таким знакомым, но неожиданно чужим улицам, а в наушниках завывает Молко свое ненавистное в данный момент I'm scared. И я понимаю, что я боюсь. Вот так до дрожи в коленках, онемения пальцев и полного отключения рационального сознания, а еще до смены имени, ника, гражданства и планеты проживания. А там по пути аптека. Такая милая, Фиалка называется. Завернул, попросил галоперидол новопассит. Не оказалось, предложили что-то еще. Я на них наорал и ушел. Хотелось новопассита и хоть убейся. Стал названивать вечнозеленому. Поставил на автодозвон и пошел на Большой в поисках допинга. Вечнозеленый не отвечает. Пальцы уже отваливаются от холода держать трубку у уха, а сознание полностью загипнотизировалось гудками. Если на работе, думалось мне, то наверное вот в одиннадцать должен тут пройти. Стоял у двора черной тенью в углу, пугал своим видом прохожих, слушал гудки в трубке и считал минуты до того, как сядет батарейка в телефоне. Приходилось по полтора звонка в минуту. Представил, сколько там уже пропущенных вызовов и стало страшно, но уже за вечнозеленого. Если с ним все в порядке, и он просто не слышит телефон, то ему точно станет дурно от количества звонков. Телефон таки послал меня в дальние дали и вырубился. А вулканы взрываются фиолетовой лавой, выворачивая все внутренности наизнанку. Плюнул на все, пошел в подъезд. Даже в домофон позвонил, ну так… для приличия. Опять послушал мелодию гудков. Зашел в подъезд. Постучал. Позвонил. Постучал. Сел на ступеньки, закурил и отослал 547 гневных сообщений везде, куда только дотянулся безграничный интернет.
Тесно. Душно. Все в говне. Пришел домой, выпил яду, поорал на ни в чем неповинных людей так некстати оказавшихся в аське, отлегло. Жизнь прекрасна и удивительна. Лежать на кухне на диване, курить и глупо улыбаться. Правда мозг ничерта не соображает, но это и самое лучшее. Пришла в голову мысль посвятить одному человеку фик по Поттеру. Неясно зачем, ведь тому человеку это настолько же фиолетово, как моей лаве на мои желания. Но это неважно. Просто очередное самоудовлетворение из серии «А я всех наебал!» Возможно мир даже когда-то увидит данное творение, когда моя воспаленная фантазия победит лень и изрыгнет его из себя в word.
А дальше все, как в тумане. Панические мысли о том, что же надеть. Пуговицы, отрывающиеся от костюма от малейшего прикосновения, спадающие шортики, непришивающиеся лямочки, ворчание родителя, взрыв на голове из волос, тонна лака, поиск рубашки, майки, колготок, снова рубашки, носков... И улыбающийся кавай, красной нитью проходящий через весь мозговынос. И все так хорошо, и так правильно, и все же весело.
Гримерка, нервная шнуровка чехлов, которые то не развязываются, то не натягиваются на гады, нелепо торчащий лацкан пиджака, необработанная петля ничерта не держит пуговицу. И откуда такое внезапное внимание к деталям? Но все же прекрасно. Мы молоды, красивы и невъебенны. Сразу же, пока еще никого нет, пошли к фотоуглу. Будущее в виде двух светящихся квадратов представлялось светлым и безоблачным, и немного матовым, но с яркими вспышками фотоаппарата. Ровное.
А потом стали приходить люди. Они почему-то виделись со всем по-другому. Будто ближе и роднее что ли. И всех люблю, дада. И всех рад видеть. И так приятно держаться за руки, смотреть на окружающих и думать, что ничего лучше, наверное, и не было. Почти творческий экстаз.
Роза. Должна быть непременно красной, под цвет рубашки, прекрасная, с нежными лепестками и обязательно с шипами. Огромное спасибо фее, которая помогла мне ее вырастить на заднем дворе Арктики.
- Ты придумал речь?
- Нет.
- И я нет.
Отдельные слова невесомыми стрекозами метались в голове. Молниеносно прилетит, замрет в воздухе на пару секунд и снова скроется в темноте, как и не было. Минуты на сцене проходили настолько быстро, что они были медленны и тягучи, вязкие такие, обволакивали все тело, что невозможно было пошевелиться. Главное – не смотреть в зал, я не замечал даже Гакта, стоящего меньше, чем в полуметре. Неважно как это проходило, важно, с кем. Важно то, что рядом жених и папа. И от этого так… так тепло. Обещания… милые гадости, которые хочется сказать, но ни одна не формулируется. Верность, преданность, поддержка. В болезни, да. В здравии каждый дурак поддержит. Что же там еще? А к черту все! Люблю тебя, хороший мой, никто еще не становился мне другом настолько, что чуть больше. Прости за сумбур, забыл салфетку с ручкой дома, чтобы написать красивую речь. А потом были кольца. Я не мог не уронить его. В этом же весь я. Но, тем не менее, обещаю никого не факать в аське. За неделю до свадьбы учимся быть серьезными.
А дальше… дальше танец. Точнее обнимания и поцелуи, при которых почему-то еще двигались ноги. На свадьбе мы должны танцевать, и это без вариантов.
Не помню хронологию дальнейшего. Помню только еще одну банку спиртосодержащей бодяги, на половине которой ты ушел на пятнадцать минут, а мне стало так скучно, что жених грозился увестись уже в день помолвки. Падающее кольцо к изменам, говоришь?
Но и это все фигня и ничего не значит. Ведь потом был так и не выпитый коньяк, квартира моего детства и Вивальди на старых пластинках. Надо было бы добавить в этот коктейль Зенит, пока мы были еще веселые и красивые, но я забыл. И было еще много мыслей после: надо было сделать так, а еще так и вооот так. Но уже мельком, на краю засыпающего сознания, и к утру они все растаяли, как первый снег.
Смотреть

@темы: О жизни после интернета, Графоманские угодья, Original

01:22 

Гипогликемический шок

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Левое полушарие мозга отключилось. Сначало оно еще пыталось как-то работать, но батарейка садилась, и каждую секунду полушарие нещадно пинало правое , прося немного, ну хоть каплю энергии. Однако подлое, жадное правое не то, что не отдавало ничего, так еще и забирало последнее. Оно жаждало как никогда разуршись, наконец, те оковы, в которые его заковало левое, усыпить его и пуститься в необузданный разгул.
Понадобилось всего полчаса, чтобы окончательно вырубить левое. Правое сделало последнее усилие, и вся энергия организма теперь была в его руках. Если у полушария, конечно, были эти руки. Но даже если это не так, оно смогло дотянутся этими несуществующими руками до каждого члена организма, каждого органа, каждой клетки. Оно разделилось надвое и сжалось. Два маленьких серо-бардовых шарика, по взрывной силе равные атомной бомбе, находились теперь в висках. Они пульсировали, распространяя вокруг себя мутное, розоватое сияние. Первыми под воздествие попадали глаза. Начиная от уголка, где сходятся ресницы, сдавливающая боль волнами распространялась по всему глазному яблоку, зрачки, будто линия пульса на аппарате искусственного поддержания жизни у умирающего больного, в рваном ритме то сужались, то расширялись, радужка совсем забыла свой изначальный цвет и теперь меняла их, подражая хамелеону, который сидит на картине экспрессиониста. А дальше энергия текла вниз, до боли, круче всяких экстази и спидов, сжимала челюсти, язык от нее отказывался воспроизводить человеческую речь, а потом по шее, еще ниже, к рукам. Мышцы сходили с ума от количества посланных им противоречивых сигналов, он перенапряжения, их процессор сломался, оставив лишь неконтролируемую дрожь.
Левое
полушарие попало в астрал, оно незримым духом летало над головой, где находилось его физическое воплощение, и пыталось пробиться назад, но гиперактивность правого пока не позволяла ему сделать это. Надо, чтобы оно хоть немного ослабло. А тем временем правое разгулялось не на шутку. Эмоции лавиной сметали сознание, толкали тело на самые безумные поступки, казавшиеся в этот момент абсолютно обоснованными и логичными. Руки и ноги жили своей жизнью, мышцы разрывало, клетки органов вопили и взрывались.
Правое пело и танцевало, взрывало волшебные фейерверки в зрачках, превращало руки в крылья, а ноги - в плавники, легие, под его приказами, вдыхали зеленый чай, челюсти играли роль мышеловки... Левое, хоть и было всего лишь астральным своим воплощением, ощутимо билось головой о стену, хоть сейчас в его распоряжении и не было головы. Тело, неловко размахнувшись, неожиданно задело рукой астральное левое полушарие и отбросило его в оконное стекло. Сильно ударившись, левое, получив заряд энергии за счет ускорения, отскочило от стекла и стремительно влетело в родную черепную коробку, тут же вселившись обратно в свою физическую форму. Организм, наконец, получил еду, а правое, виновато потупив глазки (если бы они у него были, конечно), вернулось в свое обычное состояние и обиженно замолчало до следующих суток без пищи.

@темы: Original, Графоманские угодья, Меня и так прет. Наяву, без всякого компота, О жизни после интернета

13:28 

Ну вот и о чем, а главное зачем, ты, Роулинг, писала целых семь книг???

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Жизнь в красном цвете
Почти слэш
Рейтинг: G
Саммари: а что было бы, если бы Драко Малфой попал в Гриффиндор?
Дисклеймер: да не мои они все!

тыц-тыц

@темы: Графоманские угодья, potterpotterpotter, Slash, G

21:03 

Needs

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Когда выходишь ночью на спящий Кронверкский, сжимая в ладони прохладную ручку скальпеля, главное – чтобы фантазии не стали явью.


Я нуждаюсь в жертве. Хочу выйти в полночь на темные улицы, где бродит теплый летний ветер, принося с собой запахи пыли, выхлопных газов и затхлых вод Невы. Передо мной будет идти какое-нибудь эфемерное создание. Его стройные ноги будут быстро шагать по выщербленному асфальту куда-то вперед, со своей неведомой мне целью. Впрочем, мне эта цель и неинтересна. Только тонкое тело, чуть сгорбленное под порывами ветра, между короткой курткой и узкими джинсами будет проглядывать манящая полоска кожи. Я буду идти следом, шаг в шаг, почти дыша в затылок, но не приближаясь настолько, чтобы мое преследование было явным. Мы обогнем Александровский парк, все ближе подходя к извилистым подворотням Кронверкского проспекта. Правый карман джинс обжигает острое лезвие скальпеля. Неуловимое движение рукой, и я уже сжимаю его в ладони. Пройдены еще два квартала, моя милая жертва уже начинает нервно поеживаться и ненавязчиво пытаться оглянуться. А я ведь ничего… я просто гуляю. Я ни разу не похож на маньяка. Мило улыбнусь ей, когда она в очередной раз скосит на меня взгляд. Мы проходим еще одну улицу, на следующей заканчиваются ряды жилых домов. Молниеносный шаг вперед, и жертва припечатана к стене арки, прямо перед входом в смертельный лабиринт подворотен, к ее рту прижат платок с хлороформом. Несколько упоительных мгновений борьбы, и она обмякает в моих руках.
Я протаскиваю безвольное тело несколько метров и опускаю ее на холодную траву за густыми кустами во внутреннем дворике. Расстегиваю на ней куртку и томительно медленно разрезаю лезвием тонкую футболку с рисунком какого-то анимешного уродца. Передо мной обнажается бледная худая грудь с четко очерченными сосками, затвердевшими на холоде, едва слышно, как вырывается из приоткрытого рта хриплое дыхание. Не сдерживаемая расслабленными мышцами шеи голова повернулась на бок, и на меня прямо смотрят пронзительно-карие глаза через сомкнутые веки. Я хорошо их разглядел, когда прижимал слабо сопротивляющееся создание к стене. Широко распахнутые, в обрамлении густых ресниц, с плескающимся животным страхом на самой поверхности.
Я вдохновлено улыбнулся, руки дрожат от адреналина, резко выплеснувшегося в кровь, тело содрогается в практически оргазменных судорогах. Я провожу ладонью по груди своей жертвы, как бы пробуя на вкус бархатную кожу. Тепло еще живого тело резко контрастирует с моими ледяными пальцами. Судорожный вдох, и острое лезвие касается нежной ямки ключиц, скальпель легко скользит вниз, оставляя первый алый мазок на алебастровом холсте.
Действие хлороформа кончается. Веки моей прелести затрепетали и чуть приподнялись, открывая мутный взгляд. Она дергается под лезвием в жалкой попытке отстраниться, ее пока еще ослабленные руки приподнимаются, защищаясь. Я почти рассмеялся, но тут же злое веселье стер звериный порыв. Я резко заламываю ей руки за голову, припечатывая запястья к земле и впиваясь в них ногтями. Юное создание пытается закричать, но рот тут же затыкает кляп.
- Тише, детка, мы всего лишь немного проиграем… - низкий шепот прямо в маленькое нежное ушко.
Жертва беспомощно всхлипывает, аккуратные брови выгибаются, изображая полную умоляющую покорность, глаза блестят от пока еще непролитых слез. Я провожу языком от кончика подбородка до скулы. Мой Принц дернул головкой в сторону. Я хищно облизнулся, вкус соленой кожи ласкает язык. Как же восхитительно трепещущее тело под тобой, жаждущее, когда же в него снова воткнут идеальное оружие. Я медленно располосовал скальпелем кожу шеи, от самого ушка до плеча. Ощущение расходящихся под тончайшим лезвием слоев кожи затапливает сознание пьянящей волной. Я чувствую, как разрезается каждый сосудик, и кровь, подгоняемая испуганно бьющимся сердцем, вырывается наружу. В исступлении я наклоняюсь и жадно приникаю к порезу. Крови оказалось немного, сквозь порез виднелась алая артерия, я слишком слабо надавливал скальпелем. Моя жертва, словно заведенный китайский болванчик, мотала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от убийственного плена. Такая невинная наивность заводила еще больше. Я фиксирую голову милого создания, схватив ее за подбородок, и сильно полосую лезвием по уже открытой ране. Фонтан артериальной крови брызнул мне в лицо. Я жадно приникаю к горячему источнику стремительно уходящей жизни. Почти захлебываясь, я большими глотками пью горячую терпкую жидкость. Она, как хорошее вино многолетней выдержки, стремительно и незаметно опьяняет меня, кружит голову. Кровь течет по моим губами, по подбородку, пачкает одежду, я задыхаюсь, но не могу остановиться. Я все пью, пью и пью, до изнеможения, до тошноты. Пью, пока юное тело бьется в моих объятиях, пока дух все еще отчаянно цепляется за физическую оболочку. Напор крови с каждой секундой слабеет, теперь только слабая струйка стекает на мои губы. Я, наконец, отрываюсь от металлически-сладкой шеи и падаю рядом на траву. Мое тяжелое дыхание разрывает девственную тишину дворика, а по черничному небу, перекрывая блеклые Питерские звезды, медленно плывут рваные темные облака.

@темы: Концепт в чайной ложке, Графоманские угодья, Slash, R, Original, Femslash, BDSM

21:37 

Есть мармеладки и думать о Гагарине

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
- Я пишу плохие вещи, там люди издеваются над другими, мучаются сами, убивают, умирают, в конце концов.
- Но ведь ты же не собираешься делать ничего такого в жизни?
- Нет, конечно!
- Ты проигрываешь эти ситуации в голове, ты веришь в них, значит они уже произошли. И больше не случаться в материальной жизни.


Обычно летом я курю в окно в комнате. Открываю его настежь, сажусь на подоконник, свесив ноги вниз и курю. Прошлым летом это не составляло проблемы. Мне ничто не мешало. Сейчас у меня есть Адольф.
Я покурил и вышел на кухню, закрыв окно, но, видимо, не плотно. Когда я вошел обратно, я в оцепенении остановился у порога, боясь даже выдохнуть лишний раз. А Адольф преспокойно стоял на карнизе, увлеченно вертя головой вслед голубю. Причем он стоял на этой железной штуке, которая на ладан дышит. Он пролез через маленькую щелку между рамами и стоял там, типа хорошо ему! Улица, солнышко, птицы. И не ебет, что четвертый этаж, и я потом костей его не соберу! А когда он дернулся от звука открывающегося окна, я думал меня самого кондратий хватит. Какое же противное, липкое ощущение страха из-за того, что он правда может упасть. А еще из-за того, что чушь все, сбываются, блядь, тексты, написанные мной. Кто спрятал в моем компьютере тетрадь смерти??

Бред!

@темы: Original, G, Slash, Готы не плачут, белила потекут, Графоманские угодья, О жизни после интернета

13:23 

Sick, Sad World

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Дрожащей рукой он приставил дуло револьвера к своему виску. Он ждал чего-то необычного, все таки не каждый день совершаешь суицид. Он ждал, что вся жизнь пронесется перед глазами, что вспомнятся какие-то родственники, ради которых стоит жить, что ему кто-нибудь позвонит, и суицид придется отложить, что на кухне молоко убежит и надо будет его догонять, что в окно вспорхнет ангел (обязательно пышногрудая, длинноногая блондинка в маленькой простынке, едва прикрывающей срамные места) и остановит его. Но секунды шли, а так ничего и не происходило. Руку с револьвером уже начало сводить. "К чему вся эта смерть, если ее никто не увидит?" - почти возмущенно подумал он. И тогда он встал поближе к стене, чтобы мозги после выстрела более пафосно разбрызгались по ней. Он решил досчитать до десяти и выстрелить. Десять. Девятть. Восемь. Семь. Шесть. Пять. ВЫСТРЕЛ! Палец на курке все же свело непроизвольной судорогой. Его голова метнулась в сторону, он зажмурил глаза. Он опять ждал чего-то необычного, все таки не каждый день умираешь. Он ждал, что сейчас увидит белый, светящийся коридор, что к нему сейчас выйдет Элвис Пресли, что он станет прозрачным, и его никто не сможет видеть, что пол под его ногами развернется, и оттуда грациозно выйдет дьявол (обязательно пышногрудая, длинноногая брюнетка в маленьком черненьком платьице из человеческой кожи), чтобы забрать его в Преисподнюю. Но секунды шли, а так ничего и не происходило. Только немного ныли виски. Он здраво рассудил (настолько зраво, насколько, конечно, вообще возможно в данной ситуации), что если он чувствует боль, значит, он жив. Он открыл глаза. Мир был все еще таким же, каким он помнил его при жизни. Он удивленно посмотрел в барабан револьвера. Пять пуль было на месте, шестая прошла через его голову и валялась у противоположной стены комнаты. Он уже ради интереса вновь приставил дуло пистолета к виску и выстрелил. А потом еще раз. И еще. И еще. И еще.
А мозг спрятался в затылочной части черепной коробки и показывал пролетающим пулям язык. Никогда еще в своей недолгой 14летней жизни он не был так рад своим небольшим размерам.

@темы: G, Original, Графоманские угодья, Концепт в чайной ложке, Меня и так прет. Наяву, без всякого компота, Юношеский максимализм

00:45 

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Polyanka (00:41:36 28/01/2009)
и какую нетленку ты сейчас ваяешь?

Огат Ёж (00:42:04 28/01/2009)
близнецы и малфой) причем близнецы - вейлы...))

Polyanka (00:42:31 28/01/2009)
гет???

Огат Ёж (00:42:41 28/01/2009)
какой гет?!

Polyanka (00:42:44 28/01/2009)
вейл-мальчиков же не бывает

Огат Ёж (00:42:54 28/01/2009)
а беременные мальчики значит бывают?)))

Polyanka (00:44:11 28/01/2009)
ну как-то вейлы-мальчики меня больше смущают. но буду считать,что это вейлы-транссексуалы

@темы: Графоманские угодья, Речевой онанизм

18:44 

О том, как проводятся исследования

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Огат Ёж (18:39:53 15/01/2009)
и еще у Лебедянского проблемы с рекламой. им надо ОЧЕНЬ активно на нее налечь и на акции всякие

Юля (18:40:38 15/01/2009)
я думала он с рекламой в ладах

Огат Ёж (18:40:44 15/01/2009)
не-а

Огат Ёж (18:41:01 15/01/2009)
так получилось что 120 потребителей в лице меня не помнят ни одной его рекламы

@темы: Графоманские угодья, О жизни после интернета, Речевой онанизм

21:42 

Параллели. Начало

А человека, который посоветует мне не зарывать талант в землю, я ударю лопатой
Я живу в муравейнике. Мегамуравейнике с мегадорогами и мегапереходами, мегаквартирами, мегаторговыми центрами, мегаорганизационной структурой, мегабольшим количеством мегамуравьев, и называется он МЕГАПОЛИС. Мегалюди каждый день мегатолпами спускаются в мегаметрополитен, бегут на свою мегаработу, потом отдыхают вечерами в мегаресторанах, ночами ищут приключений в мегаклубах, чтобы завалиться в мегакровать с мегаслучайным партнером и получить на утро мегапохмелье. А через два часа все повторить сначала. И каждый четко знает свое место, знает, чем он занимается, в особенных случаях ему даже это нравится, знает о своих планах, знает, что хочет получать не меньше двух тысяч у.е. в месяц, что ему надо через полгода купить машину, через год новую квартиру и желательно ближе, чем в Медведково, получить прописку, срубить дерево, загораживающее вид из окна и купить еще несколько коробок мегапрезервативов, чтобы случайная подруга неожиданно не стала мегапостоянной.

@темы: G, Original, Графоманские угодья, Речевой онанизм, Юношеский максимализм

Летальная комбинация интеллекта

главная